Термином «туман войны» описывают состояние неопределённости, в котором участники конфликта вынуждены принимать решения, не имея полной информации о положении, силах и намерениях противника. Но в противостоянии США и Израиля против Ирана, начавшемся в конце февраля 2026 года, природа этого «тумана» изменилась. Если раньше проблема заключалась в нехватке сведений, то теперь — в удушающем избытке информации, зачастую недостоверной.
Сегодня война ведётся не только на поле боя — она одновременно снимается, монтируется, превращается в мемы и распространяется алгоритмами социальных сетей. С появлением генеративного ИИ производство дезинформации и пропаганды стало не только проще, но и значительно эффективнее. Созданный за считанные минуты эмоционально заряженный и визуально убедительный контент расходится быстрее, чем журналисты и сами пользователи успевают проверить его достоверность. В результате граница между реальностью и вымыслом становится всё менее различимой.
Институт изучения журналистики Reuters констатирует: конфликт США и Израиля с Ираном, возможно, первый, где генеративный ИИ сыграл ключевую роль в информационной войне. «Проверено» пересказывает главное из этого исследования и дополняет его собственными наблюдениями.
Дешёвая война
Военные эксперты называют войну США и Израиля с Ираном переломной с точки зрения экономики ведения боевых действий. На практике оказывается, что вместо многолетней разработки высокотехнологичного (и поэтому очень дорогого) штучного вооружения куда эффективнее стратегия доступной массы — повсеместного использования дешёвого оружия, которое можно терять без серьёзных затрат. Только за первую неделю конфликта Иран запустил тысячи недорогих дронов Shahed по целям на Ближнем Востоке и смог вызвать если не хаос, то серьёзное напряжение в регионе. США ответили беспилотниками LUCAS, очень похожими на иранские аналоги.
Тот же принцип доступной массы теперь применяется и в информационной войне. Генеративный ИИ резко удешевил производство военной пропаганды и при этом позволяет сохранять сопоставимый уровень убедительности. То, что раньше требовало монтажёров или инфраструктуры государственных СМИ, сегодня можно изготовить за считанные минуты: фальшивые спутниковые снимки, постановочные кадры боёв, дипфейки с участием официальных лиц и пропагандистские мемы, оптимизированные под алгоритмы TikTok, Instagram и X.
Кризис верификации
Одним из самых ярких примеров стали материалы, распространявшиеся иранскими государственными медиа. В марте газета Tehran Times опубликовала спутниковые изображения, которые якобы демонстрировали последствия иранского удара по американскому военному объекту в Катаре 28 февраля 2026 года. Снимки стремительно разошлись по СМИ и соцсетям и набрали сотни тысяч просмотров, прежде чем фактчекеры установили, что разрушения были дорисованы с использованием ИИ.
Вирусными стали и ролики с горящим американским авианосцем «Авраам Линкольн». Видео распространились настолько широко, что президент США Дональд Трамп позже заявил: он позвонил одному из командующих и уточнил, подлинны ли кадры. «Что с "Авраамом Линкольном", похоже, он горит? Нет, он не горел, по нему вообще не выпустили ни одной пули», — рассказывал Трамп. Но этот случай отличался от истории с фейковым снимком разрушенной американской базы в Катаре. Здесь иранские официальные лица действительно утверждали, что по авианосцу нанесли четыре ракетных удара (уже через час это опровергли Вооружённые силы США). Но сами видео с горящим кораблём, как установили AFP и Lead Stories, распространялись не через иранские окологосударственные медиа, а через личные страницы арабоязычных пользователей в соцсетях.
BBC Verify изучила наиболее популярные сгенерированные видео и изображения, которые якобы показывают события этой войны, и пришла к выводу, что в сумме они набрали десятки миллионов просмотров. Такой контент стал частью информационной стратегии: он позволял преувеличивать масштабы разрушений, демонстрировать несуществующие военные успехи и формировать нужное восприятие конфликта как внутри страны, так и за её пределами.
Поток сгенерированного контента приводит и к обратной проблеме: вполне реальные кадры теперь объявляют ИИ-подделками. Этот эффект эксперты называют дивидендом лжеца: чем больше появляется дипфейков и синтетических изображений, тем легче объявить фальшивкой и подлинное свидетельство, если оно кажется неправдоподобным или просто не вписывается в привычную картину мира. Яркий пример — фото кладбища в иранском городе Минаб, сделанного в момент подготовки к похоронам детей, которые погибли в результате авиаудара по местной школе 28 февраля. Как отмечает Махса Алимардани из правозащитной организации Witness, многие представители иранской диаспоры и оппозиционные активисты списывали снимки жертв и оплакивающих их соотечественников на работу ИИ лишь потому, что такие кадры не соответствовали их представлениям.
Такое восприятие поддерживают чат-боты. Если сейчас, даже два с половиной месяца спустя, спросить Gemini о достоверности этой фотографии, он отвечает, что на самом деле она сделана в ноябре 2023 года в секторе Газа, где местные жители и волонтёры города Хан-Юнис помогают в захоронении погибших. При переключении на «думающую» модель ответ меняется, но снимок по-прежнему объявляют не имеющим отношения к Ирану — утверждается, что на нём массовые захоронения жертв разрушительного землетрясения, поразившего Турцию и Сирию в феврале 2023 года. Чат-бот Grok заверяет, что фотография и вовсе сделана в Индонезии, а могилы вырыты для жертв пандемии коронавируса. «В последнее время это фото иногда ошибочно выдавали за другие события (например, в Иране), но оригинал — именно из Джакарты», — подчёркивает Grok.
На самом деле фотография кладбища в Иране подлинная. Журналисты The New York Times сверили её со спутниковыми снимками — всё сошлось.
Такие «галлюцинации» Gemini и Grok — лишь один из примеров того, какой вклад ИИ вносит в поток дезинформации. Эксперты отмечают, что в результате интернет-пользователи перестают отличать подлинные свидетельства от сфабрикованных и начинают относиться скептически даже к подлинным рассказам очевидцев об ужасах войны. Любой спорный кадр моментально становится объектом «эстетической экспертизы» в соцсетях — пользователи оценивают достоверность, основываясь на своих ощущениях вроде «слишком кинематографично выглядит» или «слишком хорошее освещение».
Ещё один показательный пример — конспирология вокруг израильского премьер-министра Биньямина Нетаньяху. После того как в Сети распространились слухи о его гибели в результате иранского удара, офис политика опубликовал его видеообращение. Интернет-пользователи стали утверждать, что на руке Нетаньяху заметен шестой палец — один из типичных признаков дипфейка. Израильский премьер даже выпустил ролик, в котором он продемонстрировал по пять пальцев на обеих руках, но спекуляции о его смерти циркулировали ещё долго.
Мемификация конфликта
Впрочем, не весь посвящённый войне ИИ-контент создаётся ради обмана. По-настоящему вирусными становились откровенно абсурдные ролики: мультфильмы с человечками LEGO и телепузиками, пародийные музыкальные клипы, монтажи из видеоигр с драматическими саундтреками и т. д.
Так, в одном ролике, который эксперты связывают с иранской государственной пропагандой, фигурки LEGO в виде Трампа и Нетаньяху подвергались иранской атаке под рэп, сгенерированный ИИ. В другом президента США изобразили телепузиком, играющим с пластмассовыми самолётами в Овальном кабинете. Исследователь Atlantic Council Эмерсон Брукинг называет такие иранские видеоролики инновацией этой войны: «Они настолько оригинальны, что люди продолжают их смотреть. На самом деле они довольно длинные, длятся несколько минут. Но в них рассказывается целая история, и по-настоящему понять её можно, только досмотрев до конца».
Параллельно использовались и реальные видео. В одном из них представитель Корпуса стражей исламской революции Эбрахим Зольфагари говорит по-английски: «Эй, Трамп, ты уволен! Тебе знакомо это предложение». Такая отсылка к фирменной фразе президента США из его прошлого, когда он вёл реалити-шоу The Apprentice («Кандидат»), превратило геополитическое послание в вирусный интернет-мем. Подобные отсылки к элементам американской поп-культуры, к делу Джеффри Эпштейна или к роману «Моби Дик» демонстрируют, как Тегеран стремится адаптировать пропаганду под разные аудитории.
Иранская пропагандистская машина использует язык и визуальную эстетику, популярные в соцсетях. Её задача — не убедить зрителя в реализме происходящего, а сформировать эмоциональное восприятие: показать американское руководство инфантильным, слабым, нелепым или морально разложившимся. По словам Брукинга, подобная «интернетизированная» военная пропаганда начала особенно активно формироваться после атаки ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года. Тогда мемы стали использоваться не только для мобилизации сторонников, как это уже происходило в рамках войны России и Украины, но и для оправдания насилия, высмеивания жертв и усиления поляризации вокруг конфликта.
Американская «слопаганда»
США не оставили такие нападки без ответа, хоть и использовали иной подход. Например, Белый дом опубликовал ролик, в котором реальные кадры с ударами дронов перемежались фрагментами из видеоигр и голливудских блокбастеров вроде «Гладиатора», «Во все тяжкие», «Топ Ган: Мэверик» и «Храброго сердца». Такие видео не рассказывают какую-то конкретную историю — это просто смесь мемов и милитаристского зрелища, которое выглядит эмоционально манипулятивным и оторванным от реальности войны. Страдания мирных жителей и разрушения, равно как и настоящий быт военных, в таких роликах игнорируются.
Фактически и Иран, и США всё чаще общаются через одну и ту же алгоритмическую экосистему, заточенную в первую очередь под развлекательный, а не информационный контент. Кадры реальных боевых действий теперь конкурируют за внимание пользователей наряду с постами и мемами на самые разные темы. Те же алгоритмы, которые продвигают комедийные скетчи и вирусные тренды, усиливают и военную пропаганду. Последствием становится уже не только дезинформация, но и эмоциональное притупление. «Наш главный страх — превращение войны в игру, — говорит Сэм Дабберли, директор Лаборатории цифровых расследований в Human Rights Watch. — Если война подаётся через мемы, видеоигры или LEGO-анимации, она перестаёт казаться реальной».
Новый туман войны
Возникает закономерный вопрос: как бороться с новым туманом войны? Исследователи дезинформации сходятся во мнении, что основная проблема не в самом генеративном ИИ, а в алгоритмах социальных сетей. Они слепо отдают приоритет вовлеченности: чем больше возмущения и споров вызывает пост, тем активнее платформа его продвигает. В результате ИИ просто поставляет бесконечное и дешёвое «топливо» для алгоритмов, настроенных на вирусность в ущерб достоверности. Поэтому и решение заключается не в корректировке использования новой технологии, а в изменении устройства всей цифровой среды, где механизмы распространения контента давно работают быстрее, чем механизмы его проверки.
В этом контексте исследователи всё чаще говорят о том, что данные о происхождении файла и истории его изменений можно «зашивать» внутрь и тем самым упрощать его верификацию. Для этого разрабатываются стандарты вроде C2PA, однако пока что внедрение таких технологий крайне ограничено: большинство смартфонов не подписывают изображения в момент съёмки, ИИ-модели редко сохраняют метаданные, а соцсети почти не показывают подобную информацию пользователям. Алексиос Манцарлис, бывший глава Международной фактчекинговой сети (IFCN), считает, что борьба с дезинформацией не сводится к маркировке и удалению откровенных фейков. Не менее важно договориться о том, как ограничивать распространение вирусного контента — от фейков до явного слопа или хейтспича. Полностью остановить этот процесс вряд ли возможно — фактчекеры и расследователи всегда будут в позиции догоняющих. Лучшей защитой по-прежнему остаются базовые принципы журналистики: тщательная проверка источников и прозрачность в отношении информации, которую невозможно достоверно подтвердить или опровергнуть.
Изображение на обложке: Х
Читайте также:
