Трамп связал развитие аутизма с приёмом парацетамола. Откуда взялось это утверждение и что об этом думают учёные?

22 сентября президент США Дональд Трамп выступил на пресс-конференции вместе со своим министром здравоохранения, давним противником вакцинации Робертом Кеннеди — младшим. Американский лидер вспомнил, как ещё много лет назад обсуждал с ним проблему расстройств аутистического спектра (РАС), которые всё чаще диагностируют у детей. «Это что-то искусственное. Они что-то принимают», — констатировал Трамп. Далее он назвал основного «подозреваемого» — им оказался парацетамол. Президент США анонсировал, что вскоре всех американских медиков уведомят о доказанной связи между приёмом этого «вредного» препарата во время беременности и развитием аутизма у ребёнка. 

«Проверено» рассказывает, насколько обоснованны заявления Трампа и что думают о связи между парацетамолом и аутизмом учёные.

Для начала — несколько методологических уточнений и ограничений. Трамп и Кеннеди-младший, а вслед за ними многие западные СМИ используют непривычное для русскоязычного читателя название «Тайленол». С точки зрения состава «Тайленол» идентичен парацетамолу, ещё одно название этого вещества — ацетаминофен. Его могут продавать как в качестве самостоятельного лекарства, так и в составе других жаропонижающих и обезболивающих, например «Терафлю», «Эффералгана» и «Панадола».

В инструкциях к некоторым из этих препаратов говорится, что во время беременности их следует применять с осторожностью: «Тщательно взвесить ожидаемую пользу терапии для матери и потенциальный риск для плода». В других случаях указывается: «Парацетамол можно применять во время беременности, однако целесообразно использовать минимальные эффективные дозы и максимально коротким курсом» (в то же время среди беременных передозировка парацетамола наблюдается чаще, чем в случае любых других лекарств). При этом во всех инструкциях указано, что при соблюдении рекомендаций препарат не оказывает вредного воздействия на плод.

Парацетамол считается единственным жаропонижающим и обезболивающим препаратом, который, в отличие от популярных аналогов, подходит для беременных на любых сроках вынашивания. Так, Управление США по контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) не рекомендует принимать ибупрофен с 20-й недели беременности, российские специалисты — в третьем триместре (то есть с 28-й недели). То же самое касается и других нестероидных противовоспалительных препаратов. 

Проблема в том, что в действительности безопасность многих препаратов мало исследована на беременных женщинах, и на это есть свои причины. Наиболее точный метод подобных исследований, золотой стандарт доказательной медицины, — это рандомизированные клинические испытания, когда добровольцев делят на две группы: участникам одной дают лекарство, другой — плацебо, а затем учёные сравнивают их показатели. В случае с беременными такие исследования проводить крайне сложно, в первую очередь по этическим соображениям. Только 4% клинических испытаний, проведённых за последние десятилетие, допускали участие беременных. 

В этих условиях учёные пытаются получить хоть какие-то данные путём когортных исследований. Этот метод предполагает, что исследователи не моделируют ситуацию, при которой часть добровольцев получают препарат, а часть — «пустышку», а наблюдают за теми, кто принимал или не принимал лекарство во время беременности. При этом выявить закономерности становится сложнее. Так, в ситуации, когда женщины в одной группе лечились во время беременности парацетамолом, а в другой — нет, затруднительно определить, что именно вызвало проблемы у ребёнка: лечение, перенесённая матерью инфекция или совпадение обоих факторов. Основной плюс когортных исследований — возможность проанализировать больший объём данных. 

Хотя Трамп говорит об эпидемии аутизма, представление о всё большей распространённости этого расстройства не совсем соответствует реальности. Во-первых, за последние годы стандарты диагностики РАС значительно расширились — пограничные состояния, которые раньше считались бы нормой, теперь относят к лёгким или атипичным формам аутизма. Во-вторых, в 2013 году в США была принята новая редакция Диагностических и статистических руководств по психическим расстройствам (DSM-5). В ней под зонтичным термином «расстройства аутического спектра» оказались сгруппированы несколько диагнозов: аутизм, синдром Аспергера, детское дезинтегративное расстройство и первазивное расстройство развития. Во многом именно изменение номенклатуры привело к тому, что диагноз РАС стали ставить детям всё чаще.

На чём базируется заявление Трампа?

В статье «Данные свидетельствуют о связи между ацетаминофеном и аутизмом» на сайте Белого дома приводятся ссылки на несколько научных работ и заявлений учёных, подтверждающих эту гипотезу. Самое свежее из них — опубликованное в августе исследование, проведённое специалистами из медицинского центра «Маунт Синай», а также Гарвардского, Калифорнийского и Массачусетского университетов. Среди других ссылок — комментарий одного из его соавторов и приуроченные к его публикации пресс-релизы.

Исследование представляет собой систематический анализ 46 более ранних когортных исследований о приёме парацетамола во время беременности (совокупная выборка составила более 100 000 женщин в разных странах). При этом только восемь из этих работ были посвящены связи между применением этого препарата и возникновением РАС. Ещё 20 были сфокусированы на синдроме дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), а 18 — на других расстройствах нервного развития.

Статья производит двойственное впечатление. С одной стороны, учёные справедливо указывают на ограничения в исследовании этой темы — например, обращают внимание на проблемы со сбором данных о приёме лекарств. Так, отвечая на вопрос «Какие препараты вы принимали [во время беременности]?», только 7,5% женщин называют парацетамол, тогда как при анализе крови этот показатель превышает 50%. Вероятно, это связано с тем, что многие пациентки не воспринимают парацетамол как «настоящее» лекарство — его отпускают без рецепта, зачастую в форме сладких или кислых растворимых таблеток. Пишут авторы исследования и о теории двойного удара: женщины принимают парацетамол из-за инфекции, головной боли или лихорадки, но определить, повлияет на плод болезнь или лечение, затруднительно.

С другой стороны, аннотация к статье и её текст противоречат друг другу. В аннотации указано: беременных необходимо информировать о том, что приём парацетамола следует ограничить ради благополучного нейроразвития их детей. Судя по отзывам рецензентов, утверждения о причинно-следственной связи содержались в первоначальной версии статьи, но в финальной версии авторы стали менее категоричными и указали лишь на ассоциацию: среди детей, чьи матери принимали парацетамол во время вынашивания, больше тех, у кого выявлены подобные неврологические проблемы. Это заключение основано на выводах пяти из восьми проанализированных тематических работ. Ещё в двух случаях учёные не выявили никаких связей, а в одном не смогли прийти к однозначному выводу.

В итоге в самом тексте авторы исследования призывают не к отказу от парацетамола при беременности, а к его разумному использованию. Под этим они понимают применение минимальной эффективной дозы на протяжении минимального времени под медицинским наблюдением и с учётом индивидуальных особенностей организма. «Оставленная без лечения боль или лихорадка также могут навредить ребёнку. Наше исследование подчёркивает важность обсуждения наиболее безопасного подхода с медицинскими работниками и рассмотрения немедикаментозных вариантов, когда это возможно», — говорится в посвящённом исследованию пресс-релизе на сайте «Маунт Синай». 

Что ещё не так с этим исследованием?

Хотя тема исследования лежит на стыке эпидемиологии, фармакологии и психиатрии, его авторы опубликовали статью в непрофильном (хоть и авторитетном) журнале Environmental Health («Окружающая среда и здоровье»). Вероятно, такой выбор отчасти был вызван условиями одного из двух грантов, обеспечивших учёным финансирование — его получил соавтор работы Андреа Баккарелли из Гарвардского университета на изучение того, как загрязнение воздуха влияет на возрастные изменения. Второй грант также не имеет отношения к исследованиям о связи между приёмом лекарств во время беременности и возможными последствиями для ребёнка — деньги были выделены в пользу «Маунт Синай» на работу специалистов из недопредставленных групп (основной автор статьи Дидье Прада — уроженец Колумбии).

Примечательно, что тот же Баккарелли ранее был экспертом со стороны истцов в судебном разбирательстве в отношении производителя «Тайленола». Тогда группа родителей детей с РАС и СДВГ подала иск против Johnson & Johnson, чья продукция якобы и стала причиной болезни. Суд не нашёл оснований привлечь компанию к ответственности, а работу эксперта оценил как предвзятую: тот «выборочно анализировал литературу», «неоднократно настаивал на выводах, которые авторы исследований не были готовы сделать» и «игнорировал исследования, которые не подтверждают его мнение».

Что об исследовании думает научное сообщество?

В целом другие учёные отнеслись к статье скептически. «[Авторы] взяли данные реальных исследований, но самые слабые выдали за сильные, а самые значимые посчитали слабыми. Из данных небольшой группы исследований, которые изучали связь принимаемого во время беременности парацетамола с заболеваниями родившегося ребёнка, попытались сделать коллаж, который вроде как будет более убедительным, чем каждая статья по отдельности», — отмечает генетик Дмитрий Прусс. Он подчёркивает, что авторы статьи анализировали очень разнородные исследования: «опросники по моторной деятельности, по психологической деятельности, опросники медсестёр, которые работают с самими медицинскими диагнозами» — и поэтому их вывод носит, скорее, случайный характер. 

На ресурсе PubPeer, где эксперты оценивают научные публикации, учёные также критикуют методологию исследования. В частности, один комментатор провёл в базах научного цитирования поиск по ключевым словам, обозначенным в статье, и нашёл многочисленные работы, которые её авторы проигнорировали. Другой пользователь обратил внимание, что исследователи, по их словам, воспользовались «уникальным» методом сбора данных под названием «навигационное руководство», но не объяснили, в чём этот метод заключается.

В некоторых случаях выводы авторов статьи оказались более расплывчатыми, чем у коллег, исследования которых они анализировали. В первую очередь это работа шведских учёных под руководством профессора Виктора Альквиста. Специалисты исследовали более 2 млн детей, рождённых с 1995 по 2005 год. Особая ценность исследования заключается в том, что учёные набрали пары дискордантных братьев и сестёр — их мать принимала парацетамол во время одной беременности и не принимала во время второй. Шведские учёные пришли к выводу, что генетические факторы играют более существенную роль в том, появится ли у ребёнка РАС, чем приём определённых лекарств его матерью. Схожей точки зрения придерживаются и другие исследователи: хотя точный механизм возникновения этого расстройства пока что установить не удалось, до 80% всех случаев аутизма могут иметь наследственный компонент. При этом авторы обзора, на который ссылается Белый дом, вовсе не уделили внимания генетической составляющей РАС. 

Как реагируют на высказывания Трампа?

В комментарии для журнала The Nature Альквист отметил: убеждение, будто существует связь между приёмом определённых лекарств во время беременности и развитием аутизма у ребёнка, может негативно влиять на родителей. «Мы рискуем возложить вину на матерей и вызвать ещё больший стресс, самобичевание и стигматизацию, несмотря на отсутствие доказательств в поддержку таких утверждений», — считает шведский учёный.

Похожую позицию высказала в своём специальном заявлении и ВОЗ — «на данный момент не было установлено никакой последовательной ассоциации» между приёмом парацетамола и возникновением аутизма. «Во время беременности любое лекарство следует принимать с осторожностью, особенно в первые три месяца, и в соответствии с рекомендациями медицинских работников», — напоминает ВОЗ.

С коллегами согласно и FDA. «Хотя связь между ацетаминофеном и неврологическими состояниями была описана во многих исследованиях, причинно-следственная связь не была установлена. <…> Ацетаминофен — это единственный безрецептурный препарат, одобренный для лечения лихорадки во время беременности, а высокая температура у беременных женщин может представлять опасность для их детей», — говорится в пресс-релизе ведомства. 

Энн Бауэр из Массачусетского университета, соавтор выпущенного «Маунт Синай» исследования, рассказала, что её буквально выворачивало от того, как изложенные в статье довольно аккуратные выводы Белый дом использует для продвижения конспирологических теорий. Учёная подчёркивает: их с соавторами рекомендация заключалась лишь в том, чтобы беременные женщины пользовались другими методами терапии (например, холодными компрессами или массажем) и прибегали к приёму парацетамола, только если эти методы не помогают и если препарат рекомендует лечащий врач.

Есть ли другие значимые работы о связи парацетамола с нарушениями нейроразвития?

Попытки провести систематический обзор, метаанализ или исследование на больших выборках предпринимались и другими учёными. В 2018 году такую работу опубликовали израильские учёные — в их выборку вошли почти 133 000 пар матерей и их детей. Исследователи пришли к выводу, что у детей, чьи матери принимали парацетамол во время беременности, риск РАС и СДВГ был выше, чем у детей, матери которых его не принимали. При этом у этой работы всё те же ограничения, что и у других когортных исследований: по ним невозможно однозначно сказать, что стало причиной проблем у ребёнка — лечение, инфекция или их комбинация. Это признают и сами авторы, которые говорят не о причинно-следственной связи, а об ассоциации двух параметров.

В феврале 2025 года международная группа исследователей провела систематический анализ 56 более ранних статей, в том числе трёх метаанализов (подборка частично пересекается с обзором, который привлёк внимание Белого дома). Учёные заключили, что нет необходимости изменять клинические руководства по назначению парацетамола беременным, так как «внутриутробное воздействие ацетаминофена вряд ли приведёт к клинически значимому повышенному риску детского СДВГ или РАС». 

Исследователи интересовались и другими потенциальными нежелательными последствиями от приёма парацетамола во время беременности. Так, бразильские учёные сфокусировались на риске преждевременных родов, задержке внутриутробного набора веса и низком весе при рождении — выяснилось, что на них употребление лекарства никак не влияет. Учёных из Университета штата Пенсильвания интересовало воздействие парацетамола на определённые особенности нейроразвития, характерные для ряда расстройств. Они пришли к выводу, что у детей, чьи матери во время беременности принимали этот препарат, выше был только риск проблем со сном и с вниманием.

Изображение на обложке: Mk2010, CC BY-SA 3.0, via Wikimedia Commons